Неточные совпадения
—
Посмотри, что делает Захар? — пожаловался он ей. —
На вот письмо и отдай его человеку или
горничной, кто придет от Ильинских, чтоб барышне отдали, слышишь?
— Раз, два, три, — вполголоса учила Рита. — Не толкай коленками. Раз, два… —
Горничная, склонив голову, озабоченно
смотрела на свои ноги, а Рита, увидав через ее плечо Клима в двери, оттолкнула ее и, кланяясь ему, поправляя растрепавшиеся волосы обеими руками, сказала бойко и оглушительно...
— Старый топор, — сказал о нем Варавка. Он не скрывал, что недоволен присутствием Якова Самгина во флигеле. Ежедневно он грубовато говорил о нем что-нибудь насмешливое, это явно угнетало мать и даже действовало
на горничную Феню, она
смотрела на квартирантов флигеля и гостей их так боязливо и враждебно, как будто люди эти способны были поджечь дом.
Клим покорно ушел, он был рад не
смотреть на расплющенного человека. В поисках
горничной, переходя из комнаты в комнату, он увидал Лютова; босый, в ночном белье, Лютов стоял у окна, держась за голову. Обернувшись
на звук шагов, недоуменно мигая, он спросил, показав
на улицу нелепым жестом обеих рук...
У Варавки болели ноги, он стал ходить опираясь
на палку. Кривыми ногами шагал по песку Иван Дронов, нелюдимо
посматривая на взрослых и детей, переругиваясь с
горничными и кухарками. Варавка возложил
на него трудную обязанность выслушивать бесконечные капризы и требования дачников. Дронов выслушивал и каждый вечер являлся к Варавке с докладом. Выслушав угрюмое перечисление жалоб и претензий, дачевладелец спрашивал, мясисто усмехаясь в бороду...
На него
смотрели человек пятнадцать, рассеянных по комнате, Самгину казалось, что все
смотрят так же, как он: брезгливо, со страхом, ожидая необыкновенного. У двери сидела прислуга: кухарка,
горничная, молодой дворник Аким; кухарка беззвучно плакала, отирая глаза концом головного платка. Самгин сел рядом с человеком, согнувшимся
на стуле, опираясь локтями о колена, охватив голову ладонями.
Ее как будто стало не видно и не слышно в доме. Ходила она тихо, как тень, просила, что нужно, шепотом, не глядя в глаза никому прямо. Не смела ничего приказывать. Ей казалось, что Василиса и Яков
смотрели на нее сострадательно, Егорка дерзко, а
горничные — насмешливо.
На дворе была оттепель, рыхлый снег местами чернел, бесконечная белая поляна лежала с обеих сторон, деревеньки мелькали с своим дымом, потом взошел месяц и иначе осветил все; я был один с ямщиком и все
смотрел и все был там с нею, и дорога, и месяц, и поляны как-то смешивались с княгининой гостиной. И странно, я помнил каждое слово нянюшки, Аркадия, даже
горничной, проводившей меня до ворот, но что я говорил с нею, что она мне говорила, не помнил!
Роковой день приближался, все становилось страшнее и страшнее. Я
смотрел на доктора и
на таинственное лицо «бабушки» с подобострастием. Ни Наташа, ни я, ни наша молодая
горничная не смыслили ничего; по счастию, к нам из Москвы приехала, по просьбе моего отца,
на это время одна пожилая дама, умная, практическая и распорядительная. Прасковья Андреевна, видя нашу беспомощность, взяла самодержавно бразды правления, я повиновался, как негр.
Горничная выпустила из рук рукав дохи, несколько мгновений
посмотрела на Привалова такими глазами, точно он вернулся с того света, и неожиданно скрылась.
Горничная посмотрела на него какими-то оторопелыми глазами и потом убежала. Галактион снял пальто и вошел в гостиную. Где-то захлопали двери и послышался сердитый шепот.
— Ладно, после с тобой справлюсь.
Посмотрю, что от тебя дальше будет, — говорит она и, уходя, обращается к сестрицыной
горничной: — Сашка!
смотри у меня! ежели ты записочки будешь переносить или другое что, я тебя… Не
посмотрю, что ты кузнечиха (то есть обучавшаяся в модном магазине
на Кузнецком мосту), — в вологодскую деревню за самого что ни
на есть бедного мужика замуж отдам!
Горничная посмотрела на него недоверчиво.
Она строго приказала мне ни с кем не разговаривать, не вслушиваться в речи лакеев и
горничных и даже не
смотреть на их неприличное между собой обращение.
Радуйтесь же, вам удалось: ваш приятель очернил меня здесь, меня выгнали,
на меня
смотрели с презрением, мои уши должны были слышать страшные оскорбления; наконец, я без куска хлеба, а потому выслушайте от меня, что я сама гнушаюсь вами, потому что вы мелкий, презренный человек, выслушайте это от
горничной вашей тетки…
Горничные смотрели на нее, как
на выскочку, и, преданные аристократическому образу мыслей, считали барышней одну столбовую Лизу.
Все поднялись. Сусанна Николаевна и Муза Николаевна сели
на заднюю скамейку огромной четвероместной кареты, а
горничные их —
на переднюю. Вороные кони Егора Егорыча, запряженные уже шестериком с отчаянным молодым форейтором
на выносе, быстро помчали отъезжающих; несмотря
на то, долго еще видно было, что Сусанна Николаевна все выглядывала из кареты и
смотрела по направлению к Кузьмищеву, в ответ
на что gnadige Frau махала ей белым платком своим. Сверстову, наконец, наскучило такое сентиментальничание барынь.
Gnadige Frau пошла не без величия, и когда в коридоре ее встретили и пошли провожать четыре
горничные, она
посмотрела на них с некоторым удивлением: все они были расфранченные, молодые и красивые.
Он полагал, что те с большим вниманием станут выслушивать его едкие замечания. Вихров начал читать: с первой же сцены Неведомов подвинулся поближе к столу. Марьеновский с каким-то даже удивлением стал
смотреть на Павла, когда он своим чтением стал точь-в-точь представлять и барь, и
горничных, и мужиков, а потом, — когда молодая женщина с криком убежала от мужа, — Замин затряс головой и воскликнул...
Горничная ставила кофе и не уходила сейчас из кабинета, а оставалась некоторое время тут и явно
смотрела на барина. Павел начинал пить кофе и продолжал работать.
Оставив с Нюрочкой
горничную Катрю, Петр Елисеич вернулся к гостям. Радостный день был для него испорчен этим эпизодом: в душе поднялись старые воспоминания. Иван Семеныч старался не
смотреть на него.
«Ох, — думаю себе, — как бы он
на дитя-то как станет
смотреть, то чтобы
на самое
на тебя своим несытым сердцем не глянул! От сего тогда моей Грушеньке много добра не воспоследует». И в таком размышлении сижу я у Евгеньи Семеновны в детской, где она велела няньке меня чаем поить, а у дверей вдруг слышу звонок, и
горничная прибегает очень радостная и говорит нянюшке...
«Хорошо, — думаю, — теперь ты сюда небось в другой раз
на моих голубят не пойдешь»; а чтобы ей еще страшнее было, так я наутро взял да и хвост ее, который отсек, гвоздиком у себя над окном снаружи приколотил, и очень этим был доволен. Но только так через час или не более как через два,
смотрю, вбегает графинина
горничная, которая отроду у нас
на конюшне никогда не была, и держит над собой в руке зонтик, а сама кричит...
Лаптев сам побежал в столовую, взял в буфете, что первое попалось ему под руки, — это была высокая пивная кружка, — налил воды и принес брату. Федор стал жадно пить, но вдруг укусил кружку, послышался скрежет, потом рыдание. Вода полилась
на шубу,
на сюртук. И Лаптев, никогда раньше не видавший плачущих мужчин, в смущении и испуге стоял и не знал, что делать. Он растерянно
смотрел, как Юлия и
горничная сняли с Федора шубу и повели его обратно в комнаты, и сам пошел за ними, чувствуя себя виноватым.
Горничная убежала. Тася поднялась по нескольким ступенькам
на площадку с двумя окнами. Направо стеклянная дверь вела в переднюю, налево — лестница во второй этаж. По лестницам шел ковер. Пахло куреньем. Все
смотрело чисто; не похоже было
на номера.
На стене, около окна, висела пачка листков с карандашом. Тася прочла:"Leider, zu Hause nicht getroffen" [«К сожалению, не застал дома» (нем.).] — и две больших буквы. В стеклянную дверь видна была передняя с лампой, зеркалом и новой вешалкой.
Надо было обойти остальные комнаты,
посмотреть, заперта ли дверь в передней. Мальчика Мити, наверно, нет. Он играет
на гитаре в кухне, в обществе повара и
горничной. А следует приготовить закусить отцу. Он в клубе ужинает не всегда — когда деньги есть, а в долг ему больше не верят… Закуска ставится в десять часов в зале
на ломберном столе. Мальчик должен постлать потом отцу и брату — одному в кабинете, другому в гостиной.
Горничная посмотрела на позднего гостя еще раз и, приподняв плечи, вошла в кабинет.
Кате отвели номер в гостинице «Астория». Была это лучшая гостиница города, но теперь она
смотрела грустно и неприветливо. Коридоры без ковров, заплеванные, белевшие окурками; никто их не подметал.
Горничные и коридорные целый день либо валялись
на своих кроватях, либо играли в домино. Никто из них не знал, оставят ли их, какое им будет жалование. Самовары рядком стояли
на лавке, — грязно-зеленые, в белых полосах.
На звонки из номеров никто не шел. Постояльцы кричали, бранились. Прислуга лениво отвечала...
Горничная широко открытыми глазами
смотрела на Фанни Викторовну.
Вошедшая за Фанни Викторовной
горничная удивленно несколько минут
посмотрела на свою барыню, а затем беззвучно удалилась.
Горничная внесла самовар, и разговор прервался. Люба молча заваривала чай, Фома
смотрел на нее и думал о Медынской. С ней бы поговорить!
Отдать ее просто в услужение: нет никакой гарантии, что
на нее будут
смотреть иначе, как
на каждую
горничную.
Я
смотрела на Фешу с любопытством. Она не была похожа ни
на барышню, ни
на горничную. Манеры у нее живые, не подходящие совсем к ее платью; лицо бледное, немного изнуренное, впалые глаза и какая-то престранная улыбка, точно будто она долго-долго улыбалась, да так и осталась с этой улыбкой.
Она, еще не поднимаясь с кушетки, продолжала издали
смотреть на мужа, пока Феня стаскивала с него светло-гороховое очень короткое пальто,
на шелковой полосатой подкладке. Шляпу, светлую же, он также отдал
горничной.
Он сидел за столом, пил кофе и перелистывал газеты, а я и
горничная Поля почтительно стояли у двери и
смотрели на него.
— Под Новый год вы разбили чайную чашку с блюдечком. Долой два рубля… Чашка стоит дороже, она фамильная, но… бог с вами! Где наше не пропадало! Потом-с, по вашему недосмотру Коля полез
на дерево и порвал себе сюртучок… Долой десять…
Горничная тоже по вашему недосмотру украла у Вари ботинки. Вы должны за всем
смотреть. Вы жалованье получаете. Итак, значит, долой еще пять… Десятого января вы взяли у меня десять рублей…
Священник был действительно готов и сидел около образов. При появлении Кураевых он указал молча жениху и невесте их места. Павел и Юлия стали рядом, но довольно далеко друг от друга; Владимир Андреич, Марья Ивановна и Наденька молились. Несколько
горничных девок выглядывало из коридора, чтобы
посмотреть на церемонию и
на жениха; насчет последнего сделано было ими несколько замечаний.
На другой день, рано поутру, в прохладной западной тени погреба начиналась шумная работа: повара потрошили, а все дворовые и
горничные девушки и девочки, пополам со смехом, шутками и бранью щипали перепелок; доставалось тут охотникам, которых в шутку называли «побродяжками» за их многочисленную добычу, без шуток надоедавшую всем, потому что эту пустую работу надобно было производить осторожно и медленно, не прорывая кожи, за чем строго
смотрела ключница.
Катя думала, что старик в самом деле болен, с жалостью
на него
посмотрела и велела своей
горничной давать ему бузины, да почаще ей сказывать, будет ли ему легче или хуже, неравно придется послать за лекарем.
Закончив гримироваться и одеваться при помощи «пороховской»
горничной, как манекен, с похолодевшими конечностями, подхожу к зеркалу и
смотрю на свое преобразившееся лицо, с удлиненными глазами, бледными щеками и заалевшим ртом. Вздрагивают черные насурмленные черточки бровей, вздрагивают губы.
Никто не выражает неудовольствия. Поэт подходит к хозяйке, которая некоторое время делает умоляющие жесты, но скоро перестает. Поэт спокойно садится в дальний угол. Задумчиво
смотрит на Незнакомку.
Горничная разносит, что полагается. Из общего бессмысленного говора вырывается хохот, отдельные слова и целые фразы...
Горничная Маша, гремя посудой, накрывала
на стол и исподлобья
посматривала на Бенковского глазами, в которых сверкало простодушное восхищение.
Журавли летели быстро-быстро и кричали грустно, будто звали с собою. Стоя
на краю обрыва, Ольга подолгу
смотрела на разлив,
на солнце,
на светлую, точно помолодевшую церковь, и слезы текли у нее, и дыхание захватывало оттого, что страстно хотелось уйти куда-нибудь, куда глаза глядят, хоть
на край света. А уж было решено, что она пойдет опять в Москву, в
горничные, и с нею отправится Кирьяк наниматься в дворники или куда-нибудь. Ах, скорее бы уйти!
— Сейчас я принесу, — ответила жена и долго не возвращалась, и зеркальце принесла
горничная. Я
посмотрел в него, и — я уже видел себя в вагоне,
на вокзале — это было то же лицо, немного постаревшее, но самое обыкновенное. И они, кажется, ожидали почему-то, что я вскрикну и упаду в обморок, — так обрадовались они, когда я спокойно спросил...
Жмигулина. Какая жизнь, помилуйте! В бедности, между такого народа, который без понятия. Это не то, что, бывало, у вашей мамаши в Заветном! Просто был рай земной! Ваша мамаша были самая добрейшая дама и любили, чтоб у них было всем весело. Барышень всегда было в доме много, а также и кавалеров; с утра до ночи разные игры были. Даже
горничных, бывало, заставляли с нами в горелки и в другие игры играть, а сами
смотрят на нас да радуются.
Старая француженка мадам де Фуасье, не знавшая никаких языков, кроме французского, умела только ворожить
на картах и страстно любить свою огромную болонку Азора, у которого были какие-то странные черные, точно человечьи, глаза, так что
горничные девки боялись
смотреть на Азорку.
Пришла Ириша с самоваром. Она искоса
посматривала на Бориса с таким же выражением недоверия и тревоги, как глядела бы
на лошадь, которую ввели в комнату. Она была истая петербургская
горничная, девушка щепетильная и «не без понятиев».
Заложив руки в карманы длинного драпового пальто, маленький человечек благосклонно
смотрел на вороного жеребца, горячо и нетерпеливо перебиравшего тонкими ногами, и с тем же видом величавого покоя и всеобъемлющей снисходительности, не вынимая рук из карманов, позволил
горничной поднять себя и посадить в пролетку.
Но Павел Ильич, который еще не кончил говорить, обнял его и, насильно усаживая
на диван, поклялся, что не отпустит его без ужина. И Мейер опять сидел и слушал, но уже
посматривал на Рашевича с недоумением и тревогой, как будто только теперь начинал понимать его. Красные пятна выступили у него
на лице. И когда, наконец, вошла
горничная и сказала, что барышни просят ужинать, он легко вздохнул и первый вышел из кабинета.